Книжная полка: 3 сборника лекций об истории, литературе и искусстве

Пафос и академичность способны любого лишить интереса к искусству, литературе и истории. Предлагаю познакомиться с трудами тех, кто пишет о высоком и важном живо, внятно, эмоционально, а иногда — вопиюще пристрастно.

Паола Волкова «Мост через бездну»

Книги московского искусствоведа Паолы Волковой уникальны тем, что погружают в мир прекрасного, проводя непридуманные параллели между авангардом и античностью. Никаких классификаций и сухих терминов: лишь неочевидные связи между культурными традициями разных эпох, позволяющие рассматривать всю историю искусства как единый и логичный сюжет. «Мост через бездну» — это попытка осознать образ мысли людей прошлого (гениев и обывателей) сквозь призму их мировоззрения, в контексте их жизни и времени. Лекции изложены простым и понятным языком, с азартом и без лишнего пафоса. Но чтобы полноценно ориентироваться в них, нужно обладать по меньшей мере базовыми знаниями по истории и философии. Ведь автор не столько знакомит новичка с искусством, сколько задаёт систему координат и учит видеть подтексты, развивая чувство ритма и красоты.

Владимир Набоков «Лекции по русской литературе»

В сущности, начать вы можете с «Лекций по зарубежной литературе» или «Лекций о «Дон Кихоте»: большая часть курсов, прочитанных Набоковым в Америке, давно переведена и опубликована. Предупреждаю сразу: писатель настолько безжалостен в оценках и суждениях, что единственной целью этих книг может показаться развенчание гениев. Но дело лишь в том, что Набоков настоятельно требует от своего читателя широты восприятия и созидающего воображения.

Натан Эйдельман «Твой XVIII век»

Строго говоря, это не лекции, а повествование об «осьмнадцатом столетии», написанное ярчайшим российским историком. От арапа Петра Великого (прадеда Александра Сергеевича Пушкина) и отпрыска несчастного Брауншвейгского семейства императора Ивана VI до временщика Платоши — 22-летнего красавца Платона Зубова, последнего фаворита 60-летней Екатерины II. С ним императрица обрела, наконец, «платоническую» любовь, шептались в Зимнем… В трудах Эйдельмана история жива, увлекательно-познавательна и невероятна сложна. Сотня-другая мелких подробностей рисует причудливый, странный характер эпохи: просвещённый абсолютизм рука об руку с крепостным правом. А потом придёт век XIX: бедный Павел, «романтический наш император», блестящий, ироничный Пушкин и ясноглазые мальчики — будущие декабристы…

Фото: @perksoftales

ВАМ ТАКЖЕ МОЖЕТ БЫТЬ ИНТЕРЕСНО