Книжная полка: филигранная проза Антонии Байетт

Говорят, что поклонники Байетт делятся на тех, кто не может понять её романы, и тех, кто лжёт. Лауреат Букеровской премии, дама-командор Ордена Британской империи, защитившая докторскую диссертацию по английской литературе в Оксфорде, — неудивительно, что её произведения изобилуют бесконечными аллюзиями к фольклору, истории и искусству Великобритании. Перевести такую прозу на русский почти невозможно: говорящие имена, игра слов, многозначность образов… О том, что всё же переведено, и пойдёт речь.

«Обладать» 

Образам, навеянным этим романом, проще оставаться смутными ощущениями. Их место — податливое воображение эмпата, способное облечь эфемерной плотью и наделить голос — красками, взгляд — глубиной, а чувства — теплом живого сердца. 

 

Роланд Митчелл — исследователь творчества поэта Рандольфа Генри Падуба (талантливо выдуманного самой Байетт) — находит черновики его письма к неизвестной женщине. Взволнованное, настойчивое, неоконченное, оно совсем не похоже на элегантные письма Падуба — образцового семьянина и признанного поэта Викторианской Англии. Кому оно адресовано? Отправил ли он его? Получил ли ответ? Не это главное. Идея романа лежит гораздо глубже праздной жажды вытянуть на свет божий адюльтер вековой давности. «Обладать», вдумайтесь в это название. По-английски оно звучит ещё более внятно — «Posession». Оно подразумевает не просто обладание, а безумие, одержимость — жажду сделать своим. «Источник жажды утолимой» — этот образ красной нитью проходит сквозь всю книгу. Но «неистовая поглощённость», чем бы то ни было, суть бегство от собственной жизни. И это — один из ключевых выводов Байетт.

«Детская Книга»

Классическая семейная хроника: замысловатые сцены частной жизни разворачиваются на фоне крупных событий и явлений начала XIX века, в числе которых фабианство, суфражизм и Первая мировая.

 

Удивительно, но в романе нет и намёка на образность — сюжет изложен лаконично, даже сухо. Похоже на фрагменты протокола, изучать которые можно сколько угодно. Но недосказанность, столь любимая леди Антонией, всё же позволяет осмыслить подоплёку событий — стоит только дать себе возможность подумать. Мы видим факты: не облечённый плотью остов, на который лишь предстоит нарастить мышцы и связки, то есть мотив, волю, эмоции — даже понятие долга. Жить персонажи начнут только тогда, когда за поступком проглянет чувство. Байетт даёт подсказки, это главное. Остальное — на ваше усмотрение. 

 

Сюжет выстроен вокруг семьи Олив Уэллвуд. Она — сказочница, любимая всеми детьми Британии, но её отношения с собственными сыновьями и дочерьми не то, чтобы запутаны, а скорее смутны. Её представления об их характерах, надеждах и чаяниях мало сообразуются с действительностью. Всё это вкупе с постыдными тайнами внутри семьи и станет залогом совсем не сказочного будущего каждого из юных героев книги...

«Призраки и художники»

Сборник короткой прозы, за полудетской обложкой которого спрятаны совсем недетские истории: недобрые, тревожные, пугающие. Байетт пишет о чужих страхах так, что они поневоле кажутся своими собственными. Иррациональные, подспудные, шепчущие сотней разных голосов, они намертво сковывают, лишая возможности думать.

 

Одиночество, утраты, боязнь самой жизни — герои рассказов пришли к ним не сразу, но придя, не сумели вырваться из оков позднего раскаяния, невнимательности и собственной слабости. Байетт здесь почти не узнать — ни велеречивости, ни элегантности XIX века в духе «Обладать». Исключение — новелла «В оправе пропасти». Не верьте её вкрадчивой мягкости: мечты и жизни в ней разбиваются с невыносимой, безжалостной лёгкостью.

Фото: @dolce_masha

ВАМ ТАКЖЕ МОЖЕТ БЫТЬ ИНТЕРЕСНО